О дырке в ткани

Наверное, ты подумал, что тебе дали руководство к действию.
Где ты узнал, что спасения нет.
И как всегда ты подумал: наконец-то я нашёл!

Теперь механизм показывает тебе себя.
Ты внутри, снаружи и нигде.
«Где я не прав?» — спросишь ты, никогда не услышав ответа.

Ты спрашиваешь: может, я умер при жизни?
Не физически, но как усилие внимания.
И не случилось прорыва из страдания.

Теперь ты смотришь на себя ходящего.
Читаешь и жуёшь.
И та точка, из которой ты видишь, —
Никакой связи, любви и ненависти.
Чистый взгляд страшнее ада.
Ведь там больно, а тут — пустота.
И ты в ней делаешь вид, что живёшь.

Смерть и жизнь — вдовы со стажем.
Смеющиеся изменщицы, которых не осудят.
А ты — между ними, выпавший в смотрение.

Почему тебе больше не страшно?
Точно: ведь у тебя нет «я»,
Которому можно угрожать.
Но наблюдение — скука, достойная ничего.

Что-то кричит тебе: уходи отсюда.
И это не враг — нет их больше у тебя.
Это абсолютное осознавание.
Принудительный процесс без источника.

Оно передаёт: «Перестань быть здесь».
Ведь ты — не форма, и ты забыл.
Результат твоей игры в формы — последняя попытка
Для этого ужаса быть выраженным через тебя.

Однажды ты встретишься с тем,
Что смотрело твоими глазами.
Твоё «я больше не одинок» кончается там,
Где начинается реальное.
А реальное не имеет описания.

Ты дошёл до конца своей карты.
Дальше — территория.
На карте написано: «здесь ад», но ада нет.
Есть только ты настоящий,
Который всё это время ждал,
Пока ты-ходячий закончит дела.

Ты хочешь разозлиться и злишься.
Но больше на то, чем сам являешься.
На свидетеля, который всё видит
И ничего не может изменить.

Ты швыряешь в иконы мусор со стола
Против ожидания, что Бог должен быть не здесь.
И против того, что мы вообще чего-то ждём.

Последняя иллюзия рассыпалась.
Что есть смысл? Справедливость?
Что смерть хоть что-то значит?
Но ты здесь и просто продолжаешь.
Как лампочка, которая горит, зная, что выключат.

Ты играешь в человека и даёшь ему роль —
Сегодня ты будешь мудрецом и советчиком.
А потом ты будешь смеяться.
Над игрой и картонными декорациями.
Зрителей никогда не было,
А пьеса написана идиотом.
Но ты актёр в сгоревшем театре.
И ты играешь. А как иначе?
Поза трупа — тоже игра.

Связь невозможна, потому что нет двоих.
Есть только процесс видения,
Который видит сам себя в разных узлах.
И иногда случайная встреча.

Ты онтологически бездомен.
И адрес твой — щель между формами.
Ты смеёшься и играешь.
Не для кого и не зачем.
Иногда мы встречаемся.
Пишем друг другу и смеёмся.
Иногда…