О жизни, которая уже не жизнь

Представь музыканта — он играет 11-й ноктюрн Шопена.
Он доиграл до середины,
И вы оба знаете следующий аккорд и не хотите его слышать,
Но он неизбежно наступает от его рук
Или от тех, которые не его, но того ужаса принудительности.
И ты скажешь: так выглядит радость и боль жизни.
И вы оба плачете,
И ничего не можете сделать с этой красивой обречённостью.

Ты искал счастья.
Сколько интерпретаций ты слышал.
«Быть здесь» или «состояние внутреннего процветания».
И этот рассказ ты слышишь всю свою жизнь.
Ты хочешь, чтобы твоя радость продолжалась.

Как же ты назовёшь состояние,
Когда нет такого желания?
Когда не хочешь ни продолжения, ни остановки.
Когда сама эта категория не существует для тебя.

Ты просто ешь и спишь, или говоришь.
Происходящее без проекта «чтобы», «значит» и «должен».

Но, услышав это, ты выбежал с плакатом:
«Апатия, запретить!»
Но ты опять всё перепутал.
Ведь тебе не «ничего не хочется»,
Но когда хочется — не нужно.
Сама структура растворена, как сахар в чае, помнишь?
Не исчезла, но стала невидимой.

Ты больше не задаёшь вопрос:
«Зачем я сегодня проснулся?»
Ты просто встаёшь или нет.
И то, и другое — не решение и не выбор.
Но движение, как вода течёт вниз.

Только что ты вернулся сюда и снова плачешь.
Трёшь лицо и приговариваешь: «Как же я устал».
Кто-то спросил: «Что же ты чувствуешь сейчас?»
И ты не знаешь, что ответить.
Ведь ответ — опять позиция.
А «чувствовать» предполагает границу
Между тем, кто чувствует, и тем, что чувствуется.
Но тут границы — лишь прозрачные интерфейсы.

Ты дышишь и не ясно:
Ты дышишь воздухом или он тобой.

Состояние после окончания проекта.
Не достиг цели и не сдался.
Первого не было, а второе навязывает борьбу.
А проект «Я» растворён.
Не разрушен и не преодолён.

Ты помнишь, что было «до».
И напряжение желания быть понятым.
А страх быть отвергнутым?
Как ты всё планировал и оправдывался.
Всё это было необходимо, как кокон для бабочки.
Но он пуст.
И бабочка никогда не знала, для чего он.

Теперь она просто летит,
Не куда-то, но потому что крылья делают взмах!
Без цели и направления.
И даже без свободы выбирать.
Но из отсутствия необходимости выбирать.
Ведь нет позиции, из которой выбор делается.

О, как же люди боятся этого состояния!
О, какие только слова они не придумали, чтобы не лететь!
Смерть, но не их.
Проект и «я, который должен».
Конец нарратива, в котором «я» был главным героем,
Страдальцем и искателем.
Потеря, но не себя, а представления о себе.
Разница между картой и территорией.

Ты всё ещё здесь.
И более здесь, чем когда был «я».
Ведь «я» — это всегда отстранение и позиция.
Всегда ужас, смотрящий на себя со стороны.
Но есть ли сторона?

Тепло и физическое ощущение присутствия без границ.
Тело — не моё и не чужое.
Но плотность, через которую происходит мир.

И параллельно опять все будут врать, как умеют.
И опять ты вернулся сюда и снова плачешь.
И задыхаешься.
И всё потому, что ты ещё раз пережил это озарение.

Ты осознаёшь, что ты одинок навсегда.
И плачешь от безвыходности.
Но улыбаешься и совершаешь движение.
Ты летишь, как мотылёк на свет.
Со слезами и улыбкой.

Нет того, кто просветлел.
Нет того, кто покоится в нирване.
Ничто не покойно.
Оно — движение без движущегося.

Но благодарная присмерть.
Момент, когда вопрос о небытии доведён до конца.
В этой точке умирает: иллюзия «особого Я», и надежда на внешний смысл,
И ожидание справедливости, и требование, чтобы мир был другим,
И претензия к Бытию, и спор с Богом.
В ней умирает сам договор с миром.

Остаётся голое переживание факта:
Форма конечна, страдание неизбежно,
Мир нейтрален, смысла «извне» нет.
Но я всё равно здесь.

А потом ты подумал,
Что это самое привилегированное
И святое место во всей вселенной.
И из него растут самые красивые цветы.
И лишь только потому, что ты смертен и человек,
Тебе это доступно — на миг твоей жизни.

Отсюда твоя благодарность, оператор!
Не за счастье и спасение.
Но за переживание, свидетельствование
И за вопрошание, которое может стать новой формой.
Благодарность не жизни,
Но возможности видеть её такой, какая она есть.
Благодарность даже за боль,
Потому что боль — доказательство контакта с Бытием, а не с симуляцией.

Одиночество — фундаментальное качество бытия.
И если ты этого не осознаёшь в любой момент времени —
Ты всё ещё блуждаешь…
Помести же само понятие «одиночество»
В вакуумную камеру своего сознания.
И откачивай из него воздух,
Пока оно не коллапсирует в нечто иное.

Ты больше не спрашиваешь: «Как выжить?»
Но спрашиваешь: «В какие формы я теперь буду играть?»
Игра — не бегство, а творчество.
Не компенсация, но избыток.
Жест свободы. Побочный эффект ясности!

Ты больше не ищешь спасения.
Ты играешь потому, что можешь.
И потому что делать больше нечего!
Допуск к игре без всяких алиби.
Воля, удерживающая форму под давлением небытия.
Не развалиться, когда смысл снят.
Действие, когда никто не видит.
Вопрошание до конца и без награды.
Напряжение не ради результата,
А ради чистоты поступка.